menu Меню

Мир природы и мир нефти

Как нефтедобыча отравляет природу и быт людей в Коми
Александр Емельянов Блог
15/06/2021 8 минут
Узнай, чем занимается Гринпис Узнать Узнай, как ты можешь помочь природе Действовать

читать и обсуждать наши публикации в телеграме

читать и обсуждать в телеграме

В Коми произошёл очередной крупный разлив нефти в конце апреля — начале мая 2021 года. Чтобы отследить его последствия, первая группа экспедиции российского Greenpeace отправилась в Ухту и добралась до Нарьян-Мара. Это была трудная поездка, в которой мы видели, как умиротворённость северной природы разбивалась о чёрные кляксы нефти.

Тема нефтеразливов кажется такой далёкой, как будто это происходит где-то на другой планете. Такое ощущение есть порой даже у меня, хотя этой теме был посвящён мой дипломный проект, и я работаю в Greenpeace. Большинство людей на новость о вытекших где-то нефтепродуктах вообще никак не реагирует, как будто это их не касается. Но это касается всех нас. А ещё больше это коснётся наших детей и внуков.

Многие учёные придерживаются мнения, что природное состояние в местах крупных разливов не возвращается к норме на протяжении многих лет и даже десятилетий. Такие аварии случаются в России почти каждый год.

Вылились очередные почти сто тонн нефтепродуктов, девять из которых, по заявлениям «Лукойла», попали в реку. Это может показаться мелочью в сравнении с тысячами тонн, которые ежегодно вытекают в реки, а потом в Северный Ледовитый океан. Но именно из таких мелочей и складывается общая картина бедствия. Впереди — оценка ущерба Росприроднадзором, суды, разбирательства, в процессе которых нефтяники, конечно, будут пытаться всячески сократить свои репутационные и финансовые потери.

Александр Емельянов и Иосиф Коготько берут пробы воды из Печоры.

Мы едем в Коми, чтобы понять, как этот конкретный разлив нефтепродуктов повлиял на местную природу и на жизнь людей. Кроме того, мы хотим увидеть своими глазами заброшенную нефтяную инфраструктуру.

Из мегаполиса в тайгу

Первая остановка в Коми — у посёлка Ираёль, перед поворотом на Ижму. Выходя из машины, попадаешь в атмосферу, которая настолько отличается от привычной городской, что начинает кружиться голова. Запах свежести, чистой нетронутой тайги, мха. Неповторимое чувство. Кажется, что избавляешься от остатков принесённого с собой воздуха большого города.

Непривычно видеть такой чистый лес. Прозрачный, укрытый сверху кронами сосен и выстланный светлым ковром лишайника. Во мне борются противоположные желания. Хочется пройтись по этому лесу, впитать его красоту и спокойствие. В то же время хочется оставить его таким же нетронутым, хочется, чтобы в нём не осталось никаких следов моего пребывания. 

Белые ночи стирают границы между днями, тяжелее чувствовать время. В сёлах нет заводов, дорог и эстакад, суеты. Поначалу мне кажется, что к этому спокойствию и тишине невозможно привыкнуть.

Наша работа начинается с поиска следов нефти в воде и по берегам реки. У нас есть информация о том, что такие загрязнения видели в нескольких деревнях на Печоре. Последние сообщения пришли из села Усть-Цильма, откуда мы и начинаем поиск.

Наша экспедиция похожа на расследование. Мы опрашиваем местных жителей, ищем следы загрязнений по берегам реки, рассчитываем скорость течения, чтобы понять, как далеко могла уйти нефть по воде. Понимаем, что загрязнение могло отнести течением ниже Усть-Цильмы и решаем обследовать берега реки до Нарьян-Мара. 

По Печоре

На переправе через Печору работники «Лукойла» готовятся поставить боновое заграждение. Это рукава, которые кладут на реку, пытаясь «прижать» пятно нефти к одному берегу, чтобы потом откачать с помощью специальных устройств.

Сам факт, что боновые заграждения ставят здесь, в нескольких сотнях километров ниже по течению от места аварии, говорит о масштабах и серьёзности разлива. 

Боны на берегу Печоры.

Ни представители «Лукойла», ни местные жители не знают, когда именно нефть дойдёт по реке до этого места, поэтому боны наготове лежат на воде вдоль берега, чтобы не мешать судам. И даже это не гарантирует, что реку успеют перекрыть вовремя.

Действия работников нефтяной компании здесь похожи на детскую игру — эффективность их более чем сомнительна, и, кажется, они сами не понимают, что и как нужно делать: выполняют указания, не задумываясь о результате.

Александр Емельянов и Иосиф Коготько.

Через пару дней, сидя на носу катера, идущего вниз по течению Печоры из Усть-Цильмы до Нарьян-Мара, ловлю забавное чередование полос тёплого и холодного воздуха. Северная тайга постепенно сменяется лесотундрой, деревья становятся всё более приземистыми, хвойные породы уступают место лиственничным. Иногда становится холодно и хочется спрятаться в кабине. Очередная полоса холодного, почти ледяного воздуха — вздрагиваю и поворачиваюсь к двери в кабину. Но красота этой реки, её берегов, желание насладиться ею, заставляет остаться и снова смотреть вперёд. Встречный ветер выбивает слёзы из глаз.

В какой-то момент словно погружаешься в сон — ловишь ту неповторимую умиротворённость и чистоту природы Коми. Но этот сон опять прерывается, когда видишь заброшенную нефтебазу в посёлке Щельяюр, нефть, разлитую у старой цистерны, сливную трубу которой закрывает импровизированная пробка из обычного пня.

Жители сёл, расположенных вдоль Печоры, делятся слухами о нефтяном пятне. При каждой очередной новости об утечке люди ждут его появления в реке, выходя к ней или просто периодически выглядывая в окно. Созваниваются с людьми из сёл, что выше по Печоре, чтобы узнать, дошла ли нефть к ним.

Люди, кажется, привыкли к тому, что воду из реки можно пить не всегда, рыба иногда бывает несъедобна, а окунувшись в неё однажды, можно вынырнуть измазанным чёрной масляной жижей. Они надеются, что когда-нибудь это закончится. Правда, в это верят не все. Им обещают, что новых порывов, так нефтяники называют протечки на трубе, не будет. Но разливы нефти не просто не прекращаются, они происходят всё чаще и чаще.

Мы берём пробы в разных точках, стараемся взять в самых разных местах, чтобы понять фоновое содержание углеводородов в потенциально незагрязненных участках бассейна одной из крупнейших рек Европы.

Александр Емельянов и Иосиф Коготько берут пробы воды из Печоры.

«Когда будут результаты?» — с надеждой спрашивают жители. Отвечаем: «Зависит от лаборатории». Мы и сами хотели бы осознавать ситуацию с загрязнением как можно раньше, но для этого нужно качественное и дорогое оборудование, которое могут позволить себе далеко не все организации.

Спустя несколько недель после экспедиции мы получили результаты отбора проб. К удивлению экспертов Greenpeace, концентрация нефтепродуктов оказалась зашкаливающей — превышение ПДК для водных объектов рыбохозяйственного значения в 57, в 81 и в 197 раз. Купаться в Печоре и использовать её воду для полива однозначно нельзя.

Нефть и пустота

По словам местных, нефти в этих краях осталось немного и нефтедобывающие компании рано или поздно остановят добычу. Но, уходя, они оставят свою инфраструктуру — нефтехранилища, трубопроводы, скважины.

Всё это, ржавея и разваливаясь от времени, будет и дальше отравлять природу вокруг. Модернизировать инфраструктуру сейчас, чтобы не допускать протечек — дорого. Дешевле заплатить штраф, когда случится разлив, который заметят.

Нефтепродукты никогда полностью не соберут, восстановить природу до первозданного состояния практически невозможно. А штрафы, которые компании заплатят за разлив, никогда не пойдут ни на устранение разлива, ни на помощь местным жителям.

В такой системе ценностей вполне возможна ситуация, когда деньги, уплаченные компанией в виде штрафа, вернутся ей в виде субсидии или пойдут на строительство инфраструктуры, по сути, для этой же компании. 

Усть-Цильма.

Странно было наблюдать за обычным бытом людей в сёлах и одновременно понимать, с какими большими и серьёзными проблемами им приходится сталкиваться. Нефть отравляет их реку, а местные спокойно занимаются своими делами: работают на грядках, ухаживают за скотом, ходят в магазин. Дети ловят рыбу у причала, играют с водоколонкой.

Для человека, живущего в большом городе, это всё кажется чем-то нереальным, непостижимым, собственные проблемы теперь кажутся такими маленькими и незначительными. В какой-то момент всё увиденное вокруг и услышанное от местных жителей складывается в единую картину. Невольно вспоминаются бесконечное строительство, пробки на дорогах, грязный воздух, плохая велосипедная инфраструктура, толпы людей, угрюмо уставившихся в экраны смартфонов.

Пена на Печоре.

Местные не хотят переезжать в города и говорят, что любят свою малую родину. Мне тоже было очень трудно оттуда уезжать несмотря на то, что жить там непросто даже без нефтеразливов. Всё-таки это север. Но природа Коми прекрасна. И при этом так же хрупка, словно хрустальный цветок, стоящий на пирамиде из камней, которую постепенно разбирают на части. 

В этом крае есть два мира. Один — мир бескрайней северной тайги, умиротворённый, чистый, великолепный. Другой — мир алчности и безрассудства, в котором природа воспринимается людьми только как ресурс, с которым можно делать всё что угодно, лишь бы это было выгодно. Я оказался между этими мирами, окунувшись в каждый по-отдельности.

Российский Greenpeace обратился к Росприроднадзору с просьбой проверить данные о количестве нефтепродуктов, попавших в реку Колва после аварии, так как они вызывают сомнения, и пересчитать сумму экологического ущерба с учётом новых данных. Результаты проб с Печоры мы отправили в Росприроднадзор как ещё одно доказательство, что данные о загрязнении нужно перепроверить. Надеемся, что ведомство учтёт и эту информацию. А Greenpeace предлагает российским нефтяным компаниям отказаться от грязных технологий.

Российские СМИ выпустили десятки материалов по теме нефтеразлива в Коми, в том числе по сообщениям российского Greenpeace.

Вы можете послушать и наш подкаст, где участники другой группы — Арина Кочемарова и Оганес Таргулян — рассказывают о том, что увидели в Коми и узнали от местных жителей, голоса которых там и звучат.

Куда смотрит Гринпис? · Большой разлив: нефть и люди в Коми

Ваши пожертвования помогут нам продолжить работу, выезжать в экспедиции, перепроверять информацию, что часто можно сделать только на месте происшествия, отбирать пробы и призывать нефтяные компании к ответственности и переходу на зелёные технологии!

нефть энергетика

Интересные публикации

Готовы ли регионы России к «Зелёному курсу»
Российский Greenpeace представил «Рейтинг открытости регионов России к «Зелёному курсу» — уникальный документ, в котором…
Олеся Викулова 03/08/2021
Я просто хочу помочь
«Если мы ничего не будем делать, то это похоже на то, что мы пилим сук,…
Юлия Давыдова 05/07/2021
Большой разлив: нефть и люди в Коми
Куда смотрит Гринпис? · Большой разлив: нефть и люди в Коми Слушайте нас на Яндекс.Музыкe, Apple podcasts, Google…
Андрей Аллахвердов Василиса Ягодина 15/06/2021
«Как до нефтяников донести, что мы здесь живём?»
Нефтяные месторождения в Коми открыли ещё в 1960-е годы. К их разработке приступили в 1970-х,…
Арина Кочемарова 02/06/2021
Годовщина аварии в Норильске: угроза разливов остаётся
В мае 2020 года в Норильске произошла авария, о которой слышал, наверное, каждый житель России.…
Олеся Викулова 28/05/2021

Инструкции

Солнечная батарея для дачи: в чём плюсы и как сэкономить?
Сегодня сложно представить дома в Европе и США без солнечных панелей. Так, в одном из…
Олеся Викулова 29/04/2021

Назад Дальше

keyboard_arrow_up