menu Меню
Что Гринпис делает на Камчатке
Специальный выпуск подкаста о работе нашей группы в Петропавловске-Камчатском
Андрей Аллахвердов Василиса Ягодина Подкаст
11/10/2020 17 минут
Узнай, чем занимается Гринпис Узнай Твоя помощь поддержит нашу работу Помоги Помоги

Куда смотрит Гринпис? · Что Гринпис делает на Камчатке

Слушайте нас на Яндекс.МузыкeApple podastsGoogle podcastsSoundcloudВКонтакте и Castbox.


Этот выпуск не был запланирован. Но на Камчатке произошла экологическая катастрофа. К сожалению, далеко не единственная и даже не первая в этом году: Норильск, Хатанга, Нарьян-Мар, Коми… И чем дальше, тем их будет больше.

Наша группа сразу уехала в Петропавловск-Камчатский. Там расследованием причин катастрофы занимается, кажется, каждый житель. Но реагировать на экологические бедствия — значит допускать, что они произойдут. Как не допустить новых катастроф? Мы считаем, что выход — зеленый курс в экономике. 

Присоединяйтесь к сотне тысяч россиян, которые уже подписали петицию за зелёное будущее нашей страны.

Мы благодарим ситуационный центр на Камчатке за предоставленные аудиоматериалы.
Фото на обложке © Дмитрий Шаромов / Greenpeace

🎙

— Первые жалобы были на глаза. Один, второй, третий, потом десятки людей, которые у нас живут. Мы не понимали, что это такое. Естественно, на океан никогда не грешили, потому что… ну, он же чистый.

— Правый приток реки Налычева. Наблюдаем вот такие отложения на дне ядовито-зелёного, жёлтого цвета. Ярко-коричневые, масляные, причём в огромном количестве.

— Симптомы рези в глазах, кашель появляются, даже если человек находится возле пляжа. В это воскресенье ветер как раз дул с воды в сторону берега. Начался кашель, резь в глазах. Неприятные ощущения.

— Я был в среду после шторма, когда мы подумали, что это вещество куда-то смыло штормами, течением. После воды сразу начинали кашлять, и вода в тот момент была не голубого, бирюзового цвета, а вот этот желтовато-зелёный цвет.

— Мы находимся на Халактырском пляже. Сейчас прибой, и мы можем наблюдать на гребне волны желтоватый оттенок. Сейчас он не такой жёлтый, как это было в конце сентября, но цвет волн всё равно не белый, как это было всегда в этом месте.

Заставка

Василиса: Привет! Это подкаст «Куда смотрит Гринпис?», и с вами Василиса. В этом выпуске я должна была рассказать, как мы выращиваем лес в Калужской области. “Наконец-то подкаст о чём-то хорошем!” — подумала я. Но пока я раскладывала все файлики для монтажа, одному из моих коллег, Василию Яблокову, начали поступать очень тревожные вести с Камчатки.

Василий Яблоков: Я получил информацию о загрязнении от своих знакомых, которые занимаются сёрфингом на Камчатке. Они стали мне скидывать всё новые и новые свидетельства, и, конечно, меня это очень опечалило, потому что я очень хорошо знаю Камчатку, видел все эти места собственными глазами раньше, и Халактырский пляж — это одно из моих самых любимых мест. Я просто обожаю эти пейзажи, эти виды, близлежащие горы. Да, наверное, Камчатка — это одно из самых красивых мест в мире.

Роман Безвершенко: Первые странности со здоровьем начались 12 сентября. В этот день мы сёрфили, а когда вышли на берег, почувствовали резь в глазах.

Василиса: Роман Безвершенко — камчатский сёрфер.

РБ: Изображение ухудшилось. Зрение ухудшилось, как будто бы смотришь через белёсую плёнку, и через сутки всё прошло. Мы тогда списали всё на яркое солнце, поэтому не забили тревогу. Ну и такие симптомы продолжались, в принципе, каждый день, причём даже тогда, когда яркого солнца не было. У некоторых ребят были признаки пищевого отравления, трое лежали с температурой. Где-то через три-четыре дня всё закончилось. Мы тогда тоже не придали значения, не связали это с водой. Просто думали, что люди отравились едой. А потом, где-то в двадцатых числах сентября, вода стала с запахом и с таким горьким привкусом, и мы поняли, что что-то не так с водой. Начали связывать вот эти проблемы со зрением, пищевые отравления именно с проблемами с водой.

ВЯ: Я начал изучать космическую съемку, я начал всячески помогать местным активистам разобраться с этой ситуацией. Я понял, что Гринпис необходимо срочно выезжать на место. Во-первых, на это был огромный запрос от нашей аудитории. Во-вторых, нужно было самому увидеть всё что там происходит для того, чтобы объективно оценивать ситуацию. Мы приняли решение очень быстро и буквально за один день собрались в экспедицию. Приехали. Ну и, как всегда бывает на Камчатке, ты приезжаешь — и тебя просто засасывает какая-то волна событий. Сразу начинают все вокруг звонить, предлагать что-то. Ты едешь сначала с кем-то на машине, потом ты едешь на лодке, потом кто-то помогает тебе отбирать пробы, потом тебя уже кто-то ждёт, и все готовы участвовать, и все абсолютно неравнодушны, и все рады, что мы сюда приехали. Это очень поддерживало меня, хотя мы летели практически сутки и очень было тяжело, и ещё и jet lag. Но такое радушие со всех сторон по отношению к нам просто прибавляло очень много сил.

Василиса: Наша команда на Камчатке работает часов по восемнадцать, а то и больше, каждый день, и записывать для нас свои впечатления Васе приходится глубокой-глубокой ночью, пока остальные спят. Он боится их разбудить, поэтому говорит с нами как можно тише. А пока наша экспедиция исследует берега Камчатки, в Москве и Петербурге работа тоже не останавливается практически ни на час: консультируемся с учёными, собираем экспертизу, анализируем камчатские данные, отдаём материалы на анализ, что очень важно, рассказываем вообще, что происходит на полуострове и, самое главное, отвечаем на миллионы вопросов в соцсетях и отвечаем на запросы от журналистов. Этот голос вы, скорее всего, уже слышали. Это Елена Сакирко, руководитель энергетической программы Гринпис.

Елена Сакирко: Есть очень много версий того, что произошло, и нам очень важно проверить эти разные версии. Для этого мы, во-первых, отправили туда нашу команду, чтобы она там на месте могла бы обследоваться какие-то объекты, ногами в том числе, взять пробы и так далее. Мы консультировались с большим количеством учёных по разным направлениям и продолжаем это делать, потому что до сих пор причина загрязнения не выявлена. И консультировались, в каких местах стоит брать пробы, на какие вещества делать анализы и так далее. Консультировались по разным так называемым природным версиям того, что там происходит, откуда источник загрязнения.

По природным версиям мы консультировались с Владимиром Раковым. Это морской биолог Дальневосточного отделения РАН. Например, есть такая версия, что одним из возможных источников загрязнения могут быть так называемые цветущие водоросли, которые во время цветения выделяют какие-то токсические вещества. Но дело в том, что они, во-первых, цветут в другое время, а во-вторых, они всё-таки обитают где-то ближе к берегам Японии. И во время цветения они просто не могут такое количество морских организмов, которое было отравлено, отравить своими токсинами, по мнению ряда учёных.

Естественно, мы проверяем все возможные варианты, и, на самом деле, именно анализ умерших морских организмов, которых вынесло на берег, он, как считают в том числе учёные, и поможет дать ответ на эти вопросы. В том числе проверить ту же версию с вулканами. Ну и да, по мнению учёных, прежде всего стоит анализировать вот эти донные, морские организмы: морских ежей, моллюсков, звёзд, которые выбросило на берег. Выбросило их уже в мёртвом состоянии, то есть, они, очевидно, умерли уже на дне. Потому что, когда их выбрасывает штормом, те же крабы и осьминоги так или иначе уползают обратно в воду. Здесь они все остались лежать на берегу. Нужно анализировать их на токсины, различные вещества, которые помогут нам установить причину загрязнения.

ВЯ: Мы поехали в бухту Шлюпочную и бухту Большую Лагерную, где собственными глазами мы наблюдали, как на берег вынесло огромное количество мёртвых донных организмов. В первую очередь ежей. Они были фиолетового цвета, у них не было никаких иголок и местные жители, которые нас сопровождали, говорили, что они в принципе никогда не наблюдали на берегах бухт ежей. То есть это было крайне редкое явление. Это было, конечно, свидетельством той самой катастрофы. Мы, собственно, собрали часть вот этих вот ёжиков, других организмов и отправим их на анализ, чтобы понять, что же привело к их гибели.

Василиса: Мы максимально стараемся следовать этим рекомендациям. Морские организмы были отобраны уже на четвёртый день работы нашей команды там, на Халактырском пляже, прямо на самóм городском пляже.

Ирина Козловских: Привет! Меня зовут Ирина, я сотрудница Гринпис. Я сижу на берегу Авачинской бухты, прямо в центре Петропавловска-Камчатского, и вчера сюда на берег выбросило просто тысячи трупов морских животных. В первую очередь это морские звёзды, морские ежи и моллюски. Сегодня часть моих коллег вместе с Кроноцким заповедником отправились в экспедицию на север полуострова. Они хотят обследовать там морское дно. Мы же остались в городе. Скоро поедем брать новые пробы воды и почвы, чтобы тоже помочь выяснить, какой загрязнитель стал причиной такой экологической катастрофы. Всё это выглядит ужасно. Я видела много побережий, но такого количества трупов я не видела никогда.

Василиса: Очень важно отбирать пробы воды и донных отложений именно в реках, которые впадают в океан. Мы отобрали пробы воды в реке Налычева. Пробы воды и взвеси и донных отложений.

ВЯ: Это была, наверно, одна из самых тяжёлых поездок за всю мою практику, потому что мы преодолевали такие препятствия! Иногда машина в которой мы ехали практически по капот заезжала в реки для того, чтобы преодолеть препятствия. Шёл сильный дождь, начинался прилив. Мы в итоге проехали по всем местам, которые нам скидывали активисты, побывали в устье реки Налычева. Мы увидели там жёлтую пену, около реки Налычева. Поняли, что опять-таки ничего не понятно, что нет какого-то очевидного потока токсичной жижи, которая всё отравляет. Всё невидимо, и непонятно, и всё ещё больше вызывает вопросов.

Василиса: Тем временем вдали от Камчатки схлестнулись две разные реакции на нашу работу. С одной стороны, волна поддержки, добрых слов и помощи. С другой стороны, волна абсолютно беспочвенных обвинений и нападок в федеральных СМИ.

ВЯ: Нам, конечно, не хватало времени, чтобы следить за тем, что происходит вообще в мире, какие выходят интервью. Мы видели, как много информации вообще поступает. Мы видели, что начинаются расследования против «фейков Гринпис». Мы видели, как условно «расследуют», как мы прифотошопили снимок: вот этот конус выноса из реки Налычева.

ЕС: Да. Относительно этого снимка, который разошёлся очень хорошо в СМИ с отсылкой на нас. Сёрферы забили тревогу ещё раньше. На прошлой неделе уже нам стали поступать просто сообщения о помощи, и мы написали обращения в разные органы власти. И ночью мой коллега переписывался с активисткой с Камчатки. Мой коллега посмотрел снимок от 9 сентября, где видно, что какой-то сброс происходит из реки. На самом деле подобным выглядят и снимки после сильных дождей, когда размывает грунт и просто выносит всё что размыло потоком в океан. Поэтому, в принципе, этот снимок не может сам по себе быть доказательством той или иной теории, версии. Поэтому очень важно, конечно, ехать на место, проверять в поле, брать пробы воды, осматривать саму территорию вблизи тоже. И, как и, в общем-то, любая работа с космоснимками, она всегда нуждается в полевой верификации.

Мы так же точно работали много лет по теме нефтяных разливов, когда мы смотрели из космоса. Есть точки, которые похожи на нефтяные пятна, но это может быть и торфяное озеро, и что-то ещё. Всегда организовывали экспедицию, ехали на место, делали полевую проверку. Либо кто-то из местных жителей шёл по координатам, снимал и, соответственно, мы понимали, это разлив или нет, и составляли по факту обращение в госорганы не на основе снимка, а на основе фото-, видеосвидетельств с места. Здесь, соответственно, чтобы понять и установить причину, нужно, конечно, ещё взять пробы, что мы и сделали.

ВЯ: Это, конечно, с одной стороны, всё очень смешно, с другой стороны, это всё очень печально. На какую ерунду люди тратят время, когда здесь на Камчатке, прямо сейчас наблюдается катастрофа! Потому что то, что мы увидели, то, что мы слышали, что, например, водолазы говорят (в каждой точке, где они погружались, на дно Авачинского залива, они фиксировали, что порядка 90-95% донных организмов погибли), — тут очевидно, что это экологическая катастрофа. И мы видим, что совершенно неадекватно ситуацию оценивают в той же Москве, где говорят: «Да нет, это не катастрофа. Катастрофа — это когда погибли люди. А тут люди вообще никак не пострадали. Ну, ничего страшного. Закапают в глаза, и всё будет с ними хорошо!». Но речь идёт про огромную нишу, биологическую цепочку, звено в пищевой цепи. Оттого, что огромное количество донных организмов погибло, пострадает огромное количество других организмов. Это очевидно. Это то, чему учат в школе. Почему это не очевидно федеральному министерству природных ресурсов, совершенно непонятно в данной ситуации.

Василиса: Приведу простой пример. На Камчатке живёт северный калан. Это дико милая морская выдра. Калан очень любит морских ежей. А как раз их убивает в большом количестве то, что попадает в океан. Так вот, на восстановление популяции этих самых вкусных для калана ежей, по оценкам Дальневосточного отделения РАН, потребуется от трёх до пяти лет. Я, конечно, сама говорю себе есть поменьше. Но вот каланам я прямо сейчас не завидую. Вы только представьте: пять лет на диете.

ИК: Привет коллеги! Очень захотелось рассказать о том, как проходит моё утро. У меня за спиной рюкзак. В нём труп птицы, два трупа рыб и одна полуживая полихета. Сотрудник сказал, что тоже нетипично, что их выбросило на берег. Это такие большие червяки с кучей ножек. А Лена Васильева написала мне, что если я буду брать на экспертизу птицу, то лучше всего просто вытащить из неё кишки и отправить только их. Вот такая весёлая у нас работа.

Василиса: Здесь должна быть шутка про 2020-й, но это всё-таки слишком грустно. В этом году беда случилась не только на Камчатке. Например, в конце мая в Норильске произошла самая настоящая экологическая катастрофа с разливом дизельного топлива на десятки километров, и узнали об этом мы тоже из видео очевидцев в соцсетях. Раньше, чем государственные структуры. Тогда нам пытались помешать показать реальный масштаб катастрофы.

ЕС: Ну есть всё-таки разница в том, что в Норильске мы понимали, кто виновник, откуда идёт загрязнение и так далее. Мы брали пробы, и были большие сложности с тем, чтобы мы вообще их вывезли. К нам прилетал вертолёт с полицией, даже с депутатом, не могли выпустить наши пробы. На Камчатке, конечно, другая ситуация. В плане того, что сейчас там пробы берёт каждый житель, их вывозят просто тоннами. Пробы берёт и официальное правительство, и всякие службы, берут учёные, берут местные жители. Подключились к расследованию все. Всё равно потребуется время для того, чтобы проанализировать все эти пробы и прийти к какому-то выводу относительно последствий и масштабов этого загрязнения. Но когда местные жители с места ведут своё расследование и трансляцию — это очень классная мотивация в том числе для госорганов, для природоохранных ведомств, чтобы не замалчивать какие-то нарушения и активно их расследовать.

ВЯ: У меня была встреча с губернатором Камчатского края. На встрече присутствовал директор Кроноцкого заповедника Пётр Шпиленок. Мы обсудили, в общем-то, все вопросы. Мы абсолютно сходимся во мнении. Мы предложили, что мы будем независимыми наблюдателями во всех мероприятиях государственных органов, потому что государственные органы тоже страдают от того, что им в общем-то не доверяют, их информации.

У нас огромная аудитория, которая следит за тем, что мы делаем, но у нас совершенно нет таких ресурсов, какие есть у государства. И мы можем объединиться, для того чтобы вместе отбирать пробы, для того чтобы мы вместе выходили, в общем-то, с одинаковыми новостями о том, что же происходит на месте, что мы видим. Чтобы это не воспринималось как какая-то разнородная информация и никто не искал повода начать расследование, а кто же здесь врёт. Потому что здесь сейчас речь идёт про то, что кто-то врёт. Это факт, что здесь экологическая катастрофа, и это факт, что до сих пор ничего не известно и необходимо дальнейшее расследование.

ЕС: Дело в том, что там, наверху, в верховьях реки находится Козельский полигон, склад пестицидов и ядохимикатов. И вполне вероятно, что с дождями, которые были в начале сентября (сильные были, очень обильные дожди, это видно из космоснимков), там размыло сильно грунт, и какие-то из этих ядовитых веществ могло вынести водой в океан. Но это одна из версий. Мы собираемся её, как раз, проверять. И в общем-то на этом полигоне 108 различных наименований ядохимикатов, пестицидов. Они все известны и анализы воды могут показать, дать какие-то результаты конкретно на эти вещества.

ВЯ: Я сообщил, что Козельский полигон, несмотря ни на что, должен быть немедленно рекультивирован. Потому что, если не сейчас, то в каком-то ближайшем будущем он сам может уже стать причиной катастрофы. Так же, как и другие полигоны, огромное количество которых расположено в Камчатском крае. Нам необходимо действительно очистить этот уникальный край от опасных объектов и развивать его в гармонии с природой. То есть этому краю необходимо, как и в общем-то и всей нашей стране, устойчивое развитие и зелёный курс, о котором мы, собственно, и говорим.

ЕС: Норильск и Камчатка стали очень резонансными историями. Их можно выделить ещё и поэтому, и плюс масштабы бедствия достаточно большие. Но помимо этого там недавно произошёл очередной разлив на Таймыре, который тоже никак не уберут, в Хатанге. До этого там, когда происходил разлив в Норильске, были разливы и в Нарьян-Маре и регулярно продолжаются разливы в Коми. То есть, эти аварии случаются всё чаще и чаще.

Круто, что здесь, например, сейчас госорганы быстро отреагировали, ну относительно. И сейчас, по крайней мере, активно подключились, но было бы здорово, чтобы мы не только реагировали на сигналы о произошедших бедствиях. Но мы бы как-то попытались предотвратить эти катастрофы, которые случаются всё чаще и чаще. А для этого нужно системно подходить к этой проблеме, усиливать экологический контроль.

Нам нужно менять в принципе, перестраивать всю экономическую систему в нашей стране, то есть менять нашу энергетическую политику, переходить на возобновляемые источники энергии, отказываться от добычи ископаемого топлива. Вообще менять всю систему обращения с отходами, менять систему лесного хозяйства, восстанавливать какие-то территории, вообще оставить их нетронутыми.

Все эти предложения мы включили в «Зелёный курс». Разработали этот «Зелёный курс» не только эксперты Гринпис. Там участвовали и другие природоохранные организации, нас поддержал энергетический центр Сколково и мы надеемся, что наше предложения будут услышаны. Мы сможем предотвратить другие подобные аварии, если начнём уже сейчас менять наши технологии в сторону более дружественных природе.

Василиса: «Зелёный курс» — это не только предложение от Гринпис учёным, но и открытая площадка для обмена опытом. Здесь вы можете как найти зелёные решения для своей деятельности, так и предложить решение экологических проблем. Ссылку на «Зелёный курс» мы оставляем в описании этого выпуска.

ЕС: Вот эта общественная поддержка важна в том числе для того, чтобы правительство и люди, принимающие решения, поняли, что это то, что сейчас нужно людям, увидели какой-то запрос в обществе. Без такой общественной поддержки только эксперты вряд ли могут чего-то добиться.

Василиса: Мы благодарим всех, кто поддерживает нашу работу, делится нашими материалами и подписывает петиции за Зелёный курс. За тем, что происходит на Камчатке можно следить на сайте greenpeace.ru и в наших соцсетях. Там очень много информации. Ставьте нам звёздочки и лайки, пишите комментарии. Вообще пишите нам побольше, пожалуйста. С вами была Василиса и подкаст «Куда смотрит Гринпис?». В следующих выпусках я расскажу вам про лес обязательно. Обещаю!

Слушайте нас на Яндекс.МузыкeApple podastsGoogle podcastsSoundcloudВКонтакте и Castbox.

камчатка катастрофа подкаст

Интересные публикации

Ускользающая мерзлота
Куда смотрит Гринпис? · Ускользающая мерзлота. Колыма глазами документалиста Слушайте нас на Яндекс.Музыкe, Apple podcasts, Google podcasts, Soundcloud, ВКонтакте и Castbox. Мерзлота.…
Олеся Викулова Василиса Ягодина 28/10/2020
Последствия гибели животных на Камчатке
В природе всё взаимосвязано. Это называется экосистемой. Одни виды животных связаны с другими и в…
Василиса Ягодина 20/10/2020
Почему ничего не понятно на Камчатке. Пока
Тринадцать лет назад после рассказов друга я загадала попасть на Камчатку, но что-то пошло не…
Василиса Ягодина 15/10/2020
Массовую гибель донных организмов обнаружили на юге Камчатки
Пока сложно понять, какой урон понёс животный мир и насколько сильно пострадают каланы, оставшиеся без…
Ирина Козловских 14/10/2020
«В первый раз я почувствовал опасность от воды…»
Первая в России школа сёрфинга Snowave стоит на берегу Тихого океана на Халактырском пляже в…
Ирина Козловских 12/10/2020

Назад Дальше

keyboard_arrow_up